Александр Прост. Записки недоумевающего. (saint_prostata) wrote,
Александр Прост. Записки недоумевающего.
saint_prostata

В Ницце

На Английской набережной Ниццы блистает отель «Негреско». Такие гостиницы есть в каждом уважающем себя европейском городе: «Риц» в Париже, «Савой» в Лондоне, «Адлон» в Берлине, «Националь» в Москве, «Европейская» в Петербурге…

Иногда такой отель изрядно потрепан и сильно уступает свежим конкурентам, иногда от старого заведениях вовсе ничего не осталось кроме названия и некоторого внешнего сходства (как в Берлине).

И все же в таких гостиницах чувствуется биение истории, отблеск ушедших эпох. На стенах фотографии знаменитых постояльцев, иной раз вспоминаешь, как вон в ту дверь входил персонаж любимого старого фильма.

Кстати сказать, чуть ли не все (а может, и просто все) легендарные отели построены в последние два десятилетия перед Первой мировой войной, что подтверждает мою старую теорию. Я всегда считал эту эпоху высшей точной развития европейской цивилизации.

«Негреско» набит антиквариатом, особо ценные экспонаты расположены в коридорах и холлах, вещицы попроще в номерах. Нынешняя, основательно за 90, хозяйка занимает огромный розовый купол отеля.

Отдельный аттракцион в гостинице — это ресторан «Le Chantecler»: две мишленовские звезды, конский ценник и умеренно вкусная кухня.
Наш ужин там основательно отравила компания за соседним столиком. Судя по говору и косвенным обрывкам участники проживают в одной из областей среднего запада Украины, то есть западнее Киева, но не радикально. Тут разом два вызова стереотипам. Во-первых, конечно, впечатляет достаток отдельных провинциальных украинцев, во-вторых, разговаривали они на русском.

Разговаривали, впрочем, тут термин условный и неверный. Говорил по большому счету только один, причем быстро и не замолкая, торопясь поплотнее нашпиговать секунды словами. Сотрапезники были представлены его супругой (довольно очевидной) и двумя мужчинами помладше с дамами. Из женщин позволяла себе ввернуть словцо только супруга, да и то кратко и негромко, к чему мы еще вернемся. Младшие мужчины изредка вступали в беседу тихими почтительными репликами.
Судя по всему, они находились в вассальной зависимости от неумолкающего солиста. Платил оратор (я посмотрел) в одиночку и за всех. Стоило солисту отвернуться или отойти, как у вассальных мужчин выражение восторженного внимания сменялось унылой покорностью и тоской.

Оратор посвятил вечер странице своей биографии, превосходно знакомой, к сожалению, теперь и мне. Во времена срочной службы в Ленинградском военном округе он с огромным успехом воровал и продавал налево бетонные плиты. Рассказ переполняли утомительные подробности: где конкретно дислоцировались полки и батальоны, кто ими командовал и кого сменял, куда именно отбыл в отпуск полковник такой-то, когда они едва не попались, сколько отстегивалось тому, и проставлялись этому, какими услугами завоевывалось расположение нужных офицеров. Если бы не спасительные защитные свойства памяти, я бы и теперь смог пересказать фамилии старших офицеров его дивизии. У самого солиста память была до обидного блистательная.

Присутствовал и нежный мазок, смягчивший на секунду происходящее. Также досконально, как и все прочее, оратор помнил подарки, отосланные домой невесте. Той самой даме, что молчала теперь рядом. Именно в этот момент она заговорила, выразив вполне искренне, на мой взгляд, тогдашний восторг от неожиданных и роскошных даров.
С того вечера со мной живет некоторое недоумение. Большая дистанция разделяет срочную службу под Ленинградом и самый дорогой ресторан Ниццы. Эти тридцать лет наверняка были насыщенны приключениями и острыми переживаниями. Как же случилось, что самым ярким воспоминанием остались эти ворованные плиты?

Tags: Европа, Франция
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments