Александр Прост. Записки недоумевающего. (saint_prostata) wrote,
Александр Прост. Записки недоумевающего.
saint_prostata

В Ницце

На Английской набережной Ниццы блистает отель «Негреско». Такие гостиницы есть в каждом уважающем себя европейском городе: «Риц» в Париже, «Савой» в Лондоне, «Адлон» в Берлине, «Националь» в Москве, «Европейская» в Петербурге…

Иногда такой отель изрядно потрепан и сильно уступает свежим конкурентам, иногда от старого заведениях вовсе ничего не осталось кроме названия и некоторого внешнего сходства (как в Берлине).

И все же в таких гостиницах чувствуется биение истории, отблеск ушедших эпох. На стенах фотографии знаменитых постояльцев, иной раз вспоминаешь, как вон в ту дверь входил персонаж любимого старого фильма.

Кстати сказать, чуть ли не все (а может, и просто все) легендарные отели построены в последние два десятилетия перед Первой мировой войной, что подтверждает мою старую теорию. Я всегда считал эту эпоху высшей точной развития европейской цивилизации.

«Негреско» набит антиквариатом, особо ценные экспонаты расположены в коридорах и холлах, вещицы попроще в номерах. Нынешняя, основательно за 90, хозяйка занимает огромный розовый купол отеля.

Отдельный аттракцион в гостинице — это ресторан «Le Chantecler»: две мишленовские звезды, конский ценник и умеренно вкусная кухня.
Наш ужин там основательно отравила компания за соседним столиком. Судя по говору и косвенным обрывкам участники проживают в одной из областей среднего запада Украины, то есть западнее Киева, но не радикально. Тут разом два вызова стереотипам. Во-первых, конечно, впечатляет достаток отдельных провинциальных украинцев, во-вторых, разговаривали они на русском.

Разговаривали, впрочем, тут термин условный и неверный. Говорил по большому счету только один, причем быстро и не замолкая, торопясь поплотнее нашпиговать секунды словами. Сотрапезники были представлены его супругой (довольно очевидной) и двумя мужчинами помладше с дамами. Из женщин позволяла себе ввернуть словцо только супруга, да и то кратко и негромко, к чему мы еще вернемся. Младшие мужчины изредка вступали в беседу тихими почтительными репликами.
Судя по всему, они находились в вассальной зависимости от неумолкающего солиста. Платил оратор (я посмотрел) в одиночку и за всех. Стоило солисту отвернуться или отойти, как у вассальных мужчин выражение восторженного внимания сменялось унылой покорностью и тоской.

Оратор посвятил вечер странице своей биографии, превосходно знакомой, к сожалению, теперь и мне. Во времена срочной службы в Ленинградском военном округе он с огромным успехом воровал и продавал налево бетонные плиты. Рассказ переполняли утомительные подробности: где конкретно дислоцировались полки и батальоны, кто ими командовал и кого сменял, куда именно отбыл в отпуск полковник такой-то, когда они едва не попались, сколько отстегивалось тому, и проставлялись этому, какими услугами завоевывалось расположение нужных офицеров. Если бы не спасительные защитные свойства памяти, я бы и теперь смог пересказать фамилии старших офицеров его дивизии. У самого солиста память была до обидного блистательная.

Присутствовал и нежный мазок, смягчивший на секунду происходящее. Также досконально, как и все прочее, оратор помнил подарки, отосланные домой невесте. Той самой даме, что молчала теперь рядом. Именно в этот момент она заговорила, выразив вполне искренне, на мой взгляд, тогдашний восторг от неожиданных и роскошных даров.
С того вечера со мной живет некоторое недоумение. Большая дистанция разделяет срочную службу под Ленинградом и самый дорогой ресторан Ниццы. Эти тридцать лет наверняка были насыщенны приключениями и острыми переживаниями. Как же случилось, что самым ярким воспоминанием остались эти ворованные плиты?

Tags: Европа, Франция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments