Безликие

Посетить иммерсивное шоу «Безликие» в Санкт-Петербурге – это беда. Такая беда приключилась со мной.

Начну с хорошего.

Шоу поставили в особнячке на углу Дворцовой набережной и Мошкова переулка. Чудное место. Декорации исполнены очень атмосферно. Хорош и сам вошедший в моду театральный формат.

Краткое разъяснение для не приобщившихся. Действие происходит не на одной сцене, а во множестве мест одновременно. События «Безликих» разворачиваются в некоем городе начала века. Соответственно, одна комната изображает прачечную, другая аптеку и т.д. Одновременно происходит несколько параллельных сцен. Скажем, на главной площади персонажи ссорятся, а в другом конце здания другие персонажи объясняются в любви. Зрители свободно перемещаются между локациями, следуют за одним из героев или, по своему выбору, остаются на месте.

Собственно, достоинства исчерпаны. Отличное место, интересная театральная концепция, неплохие декорации, прекрасное музыкальное сопровождение. А! Не забудем актеров. Они в сложившихся обстоятельств великолепны и совершенно ни в чем не виноваты.

Колоссальная проблема, что персонажи разговаривают. Местами они изображают нечто среднее между пантомимой и современным балетом, в чем я ничего не понимаю и комментировать бы не решился. Меня легко убедить, что эти ужимки символизируют борьбу за права угнетенных зулусов или протест против непристойностей Харви Вайнштейна. Я не интересуюсь, не разбираюсь и всему верю.

К несчастью, драматическое произведение с сюжетом и диалогами нуждается в тексте. Будь это произведение иммерсивным, депрессивным или репрессивным. Со сценарием просто катастрофа. Такое впечатление, что автор – высокопарный старшеклассник с чудовищным самомнением и ничтожным багажом прочитанных книг. Слушать корявые и пафосные реплики персонажей мучительно тяжело.

Запомнить и пересказать подобные диалоги – задача непосильная. Невозможно представить сколько сил положили актеры на этой каторге. К счастью, на выходе зрителям раздают прелестно изданную брошюрку, под заглавием «Либретто». Этот чудовищный текст прекрасно отражает общее качество сценарного материала. Достаточно заглянуть в первый абзац первого раздела, названного «Записки драматурга». Резонно предположить, что над ним работали тщательней всего.
Ваш гардероб. Ваш почерк. Ваш выбор банных полотенец.

Нужно: Ваши банные полотенца.

Зачем здесь лишнее слово, к тому же использованное повторно уже в следующей строке?

То, как вы пьете чай.

Нужно: Ваша манера пить чай.

Каждый нюанс, каждый сделанный вами выбор становится частью вашей публичной личности.

Нужно: Каждая деталь, каждый выбор создают ваш образ в глазах окружающих.

Публичная личность это нечто совершенно другое, чем подразумевается.

Мы создаем фасад, за которым скрываем наше истинное лицо, разделяя частную и публичную жизни.

Нужно: Вы надеваете маску, прячущую ваше истинное лицо, разделяете частное и публичное.

Переход из третьего лица в первое выглядит странным и лишним. Фасад – неотъемлемая часть здания. Использование «фасада» вместо «маски» делает убогую метафору еще и неправильной. К тому же, маски заметная часть шоу.

Мы не замечаем, что все наши действия – наши маньеризмы, привычки, предпочтения – выдают нас.

Нужно: Вы не замечаете, как ваши причуды, привычки и предпочтения выдают вас.

Привычки и предпочтения не являются действиями. Похвально, что автор знаком со словом маньеризм, если он еще научится пользоваться им к месту, мое восхищение станет бесконечным.

Разбирать текст дальше не хочется. Я не ассенизатор.

Нам досталось невероятное наследство: русский литературный язык, колоссальное богатство, созданное трудом поколений гениев и талантов, язык Пушкина, Паустовского, Пришвина, Пелевина, Пастернака, Прилепина (это только на букву «П»). Список не полон и не ровен, но на фоне «Безликих» все эти авторы, как и множество других, исполины, скрытые за облаками. Сокровища русского языка не защищены авторским правом и доступны каждому. Почему бы не воспользоваться?

Можно, по крайней мере, подрядить литературного редактора. За сущие копейки он бы придал всему этому вид хоть какой-то пристойности. Конечно, никакой редактор не сделает из экскрементов шедевра. Неряшливый язык – признак неряшливого ума. Мотивация и характеры персонажей исполнены также скверно, как все прочее.
С другой стороны, кому это надо? Публика раскупает дорогие билеты (десять тысяч за два билета немного жалко), глянцевые журналы печатают восхищенные статьи. Многие зрители, оглушенные необычностью и маркетингом, выходят довольные.

Кстати, о маркетинге. В этой области работа выполнена сверхпрофессионально и сверхталантливо. Чего стоит только рекламная география шоу. Нью-Йорк, Москва, Санкт-Петербург. Естественно, ни в каком Нью-Йорке никаких «Безликих» отродясь не было. Хороший рекламный трюк никогда не стареет. Вспоминается вывеска биллиардной в гоголевском губернском городе: «Иностранец Василий Федоров». Что ни говори, а пытливый ум всегда найдет применение даже такой бессмысленной штуке, как русская классическая проза.

Сама же концепция интересная. Может быть, она просто не нашла еще своего Шекспира.

безликие

Матильда

Подвергся насилию и осмотрел «Матильду». Поразительное зрелище. Отечественное киноискусство, по мне, заслуживает снисхождения, но в данном случае найти оправдания сложно. К превосходным интерьерам, чудесным декорация и роскошным костюмам забыли добавить хоть немного сценария. Не в том смысле, что сценарий нехорош, совсем нет – сценария вовсе не существует.

Трудно понять, как приключилось такое несчастье. Единственная мыслимая технология изготовления подобного текста представляется примерно следующей: шестеро мужчин запираются в гостиничном номере с ящиком дешевого виски, минут за двадцать набрасывают на салфетке синопсис, после распределяют сцены и терзают до утра клавиатуры стареньких ноутбуков. «Коля, у тебя есть зарядка?», «хлопнем?», «Серега, плесни» – только редкие реплики, стук клавиш да шумные выдохи вслед за глотанием нарушают деловитую тишину. Утром файл собрали из кусочков, распечатали и отнесли в «Фонд кино», после чего снимали фильм, не поменяв ни единой буквы. Правдоподобным не выглядит, но объяснения лучше у меня нет.

Кино – грубое искусство, охотно жертвующее логикой и правдоподобием ради драматизма и занимательности. Не такова «Матильда», тут связность повествования и здравый смысл удалены без видимой цели. Нельзя понять, зачем персонажи действуют так нелепо и глупо, как развиваются их отношения, что они за люди. Нелепица следует за чепухой, чепуха за чудовищной натяжкой.

Проходят скачки, больше похожие на голодные игры. Участники в винтажных противогазах несутся на лошадях сквозь огонь. На одной трибуне за зрелищем наблюдают блистательные офицеры в нарядных мундирах, на другой и последней балерины в летнем-нарядном. Судя по всему, наряду с раздельным обучением существовал отельный просмотр зрелищ. К слову сказать, императорский балет зачем-то представлен в картине откровенным борделем. Николай увлекает Кшесинскую в люксовую палатку (там есть палатка, видимо, как раз на подобный случай). Естественно, сексуальную жизнь наследника российского престола и незамужней балерины глупо скрывать от посторонних. Открытость и прозрачность. В люксовой палатке стоит люксовая койка. Усадив на нее балерину, Николай слегка раздевает девушку и предлагает предаться одноразовой страсти в обмен на ценную цацку. Кшесинская отвергает предложение, гордо отшвыривает цацку, рассыпает кулек высокопарностей и устремляется прочь, застегивая на ходу нарядное. Тем временем (этот термин описывает только монтаж) смертельную скачку выигрывает поклонник Матильды поручик Воронцов (в роли мучается Данила Козловский). Он видит, как метрах в тридцати балерина и наследник заходят в палатку, бросается к ним и достигает цели как раз тогда, когда Кшесинская выходит на свежий воздух. Заметим, время тут течет нелинейно, у Воронцова прошло от силы секунд десять – пятнадцать, у будущих любовников столько же минут. Повода расстраиваться у поручика казалось бы нет, предмет страсти провел в палатке время, за которое мужчине можно только отказать. К несчастью для поручика, сюжет (назовем это так) надо двигать, поэтому он влетает в палатку и хлопает Николая по физиономии. Следом вбегают конвойные казаки и вяжут злоумышленника. Так-то они наследника охраняют, но им было интересно, чем дело обернется, поэтому молодцы пропустили жаждущего пообщаться с будущим императором наедине. Я почти не шучу и совершенно не преувеличиваю, именно так в картине все и происходит.

Каков киношный Николай? Абсолютно непонятно. Весь фильм он совершеннейший слизняк, бесхарактерный и истеричный. Однако в финале демонстрирует величие характера и устраивает какую-то дикую тризну по погибшим на Ходынском поле с фейерверком. (Фейерверк явно наполнен глубоким символизмом, мной непонятым). Реальный Николай, как известно, никаких тризн не устраивал, а отправился плясать на балу, траур объявлен не был, торжества в честь коронации планово продолжились. Речь здесь не об исторической правде, ничего подобного, конечно, от развлекательной костюмной драмы требовать нельзя. Я о другом. Вы что сказать-то хотели? Ваш Николай слизняк? Или полный величия отец отечества?

Кстати, о символах. Фильм переполнен трехрублевой символикой. Императорский поезд летит под откос, столкнувшись с крестьянской повозкой. Александре Федоровне, готовясь к коронации, проверочно крепят к прическе корону заколкой, больше похожей на тюремную заточку. Наносится рана, по венценосному челу струится кровь, предвещая неприятности в подвале Ипатьевского дома.

Какова Кшесинская? Как она относится к Николаю? Киношная Матильда ведет себя настолько глупо, что невозможно понять, как она кружила голову сперва наследнику престола, а затем двум великим князьям, да и вообще хоть кому-нибудь.

Александр III любуется фотографиями Кшесинской, передает снимки сыну и говорит что-то вроде: «Вот такая тебе нужна. Не то что твоя немка. Как там ее?». Император не знает невесты сына, он ее не выбирал, не утверждал и ему, по большому счета, не очень-то интересно на ком там женится наследник престола. Даже для условного мира кинематографа это сильно чересчур. Все-таки значение престолонаследия и династических браков очевидно и широко известно. Вдобавок, ровно через пять минут Александр III Кшесинскую не узнает.

Обе императрицы ведут себя совершенно непотребно, сложно представить, что этих дам с рождения готовили представительствовать и держаться с достоинством, в некоторых эпизодах они выглядят законченными хабалками (видимо, это должно демонстрировать борьбу матери и жены за мужа и сына).

Присутствует в картине зловещий немецкий ученый, гений на службе зла, забежавший на съемки из мира марвеловских комиксов. Убедительным он не вышел, что делает в исторической костюмной драме непонятно. Наверное, заблудился.

Присутствует и безжалостный НКВДшник, заведующий федер… императорской службой охраны. Персонаж удачно дополняет ряд нелепых уродцев, населяющих картину. Он совершенно недееспособен и только сыпет бессильными угрозами. Беспомощность этого жалкого человечка вызывает щемящую неловкость.

Во дворце готовятся к коронации, туда прибывает Матильда, Николай объясняет, что дворец выстроили для нее, это подарок. После чего, надо думать, выселяет из дворца маму, невесту и прочую свиту.

Среди всего этого маразма прыгает нелепый персонаж Данилы Козловского, горит немыслимый плот с привязанным динамитом.

Продолжать можно и дальше, да только едва ли нужно.

Что это за хамство и бесстыдство? Как так можно?

Трансгендерная Матильда

Зловещая тенденция накрыла планету. Все больше драгоценного человеческого внимания поглощают принципиально бессмысленные, в чем-то даже слабоумные споры. Ярким проявлением этого печального процесса стала схватка вокруг кинофильма о балерине и императоре. При линейном развитие событий картина должна была пройти малозамеченной, с треском провалившись финансово, как и все предыдущие картины Алексея Учителя. По древней традиции, государство, потеряв кучу миллионов, должно выделить тому же режиссеру новые миллионы. Так нужно. Не стоит спрашивать зачем, для чего, почему не дать 280 миллионов десяти молодым режиссерам на десять фильмов. Производство дорогостоящих кинолент, заранее обреченных на коммерческий провал и художественную неудачу – важнейший национальный ритуал, колоссального мистического потенциала. Для меня, как непосвященного, значение ритуала туманно, но должен же, черт побери, в происходящем таиться хоть какой-нибудь смысл!

Collapse )

Нелюбовь

Сразу скажу, я не поклонник арт-хауса, кино-не-для-всех, фестивального искусства. Чаще всего сложный язык и умный вид скрывает пустоту. На «Нелюбовь» Звягинцева я шел, соответственно, с немалым скепсисом, поддавшись уговорам. Тем мощнее впечатление.

Кино захватывает с первой же секунды и не отпускает до финальных титров. Язык повествования кажется простым, хотя полон глубоких метафор. Звягинцев пытается говорить о сложном просто, что не слишком типично для претендента на ветви, львов и медведей. Куда чаще бывают сложными просто так, не для чего, только чтобы шепнуть миру о собственной интеллектуальности, исключительности и элитарности.

Создателям фильма удалось обойтись без запрещенных приемов, хотя сюжет представлял тут известные возможности. Жутковатый мир удалось построить без броских ужасов. Просто люди тут эгоистичны и инфантильны, и живут в нелюбви. Они злобны, одиноки и несчастны, и, словно наследственную болезнь, передают злобу, одиночество и несчастье из поколения в поколение. Одиночество еще больше подчеркивается иллюзией общения и дружбы, которую создают гаджеты в руках героев.

Некоторым рецензентам «Нелюбовь» показалась своеобычной чернухой на отечественном материале, очередной историей о бесчеловечной жизни чудовищных русских. По мне, все не так. Всякое большое художественное произведение перерастает собственные декорации, превращается в универсальную историю. Причем независимо от замысла автора. В «Нелюбви» явно и конкретно указанно место и время действия, Москва, Россия, 2012 год, но одновременно действие происходит всегда и везде, несмотря на любые мобильники. В Кейптауне в 1969 и в Шанхае 2035.

Словом, рекомендую. Мощная штука.

В Ницце

На Английской набережной Ниццы блистает отель «Негреско». Такие гостиницы есть в каждом уважающем себя европейском городе: «Риц» в Париже, «Савой» в Лондоне, «Адлон» в Берлине, «Националь» в Москве, «Европейская» в Петербурге…

Иногда такой отель изрядно потрепан и сильно уступает свежим конкурентам, иногда от старого заведениях вовсе ничего не осталось кроме названия и некоторого внешнего сходства (как в Берлине).

И все же в таких гостиницах чувствуется биение истории, отблеск ушедших эпох. На стенах фотографии знаменитых постояльцев, иной раз вспоминаешь, как вон в ту дверь входил персонаж любимого старого фильма.

Кстати сказать, чуть ли не все (а может, и просто все) легендарные отели построены в последние два десятилетия перед Первой мировой войной, что подтверждает мою старую теорию. Я всегда считал эту эпоху высшей точной развития европейской цивилизации.

«Негреско» набит антиквариатом, особо ценные экспонаты расположены в коридорах и холлах, вещицы попроще в номерах. Нынешняя, основательно за 90, хозяйка занимает огромный розовый купол отеля.
Collapse )

Занимательные чудеса от Илона Маска

Известный кудесник Илон Маск продолжает поражать и восхищать своими замысловатыми чудесами. Тесла собирается перевести сеть своих заправок Tesla Supercharger на солнечную энергетику. Гениальная идея. Экологично, красиво, эффектно. Сорок пять тыщ одних только СМИ (не считая блогеров) радостно перепечатывают волнующую новость. Отличный способ поднять узнаваемость бренда.

Мой опыт показал, что в случае волшебства калькулятор как аргумент не работает. Год назад я совершил три попытки (1, 2, 3), но был повергнут в пыль. Арифметика ничто против чуда. Но раз уж я до сих пор не выкинул этот артефакт прошлого века, и он по-прежнему болтается у меня на столе, я сдую с кнопок пыль и развлекусь.

В сеть Tesla Supercharger на сегодняшний день входит 848 заправок на 5487 установок для зарядки. В среднем по 6,47 установок на одной станции. К каждой установке можно одновременно подключать 2 автомобиля. Максимальная мощность одной установки 145 кВт.
Collapse )

(no subject)

Семьдесят лет назад романист предсказал Большого Брата (ББ) и неотрывное его внимание к нашим мыслям, прочтенным текстам, содержимому наших постелей. Предсказанное сбылось. Все мы теперь живём на дне стеклянной банки, куда заглядывает безразличный всевидящий глаз.

Несколько недель назад я скучал в зале ожидания запущенного и неуютного берлинского аэропорта. Мой рейс задерживали (ничего, разумеется, не объяснив). Я окунулся в ленту социальной сети, на призовом месте красовалась реклама, предлагающая получить компенсацию за задержку рейса. Большой Бот (ББ) присматривал за мной

Все сбылось, но, как обычно, иначе, чем предсказывалось. Считалось, ББ будет побаиваться нас, защищаться от нас. Это придавало значительности, наполняло самоуважением. Если нечто настолько большое и чудовищное видит в тебе угрозу — ты не совсем бессмысленное существо.

Сбывшийся ББ не возражает против любого меня. Плевать он хотел. Я могу быть анархистом, расистом, сионистом, коммунистом или трансгендером. Пожалуйста! Могу читать Кьеркегора или Донцову, спать со всеми подряд или ни с кем, носить зеленые штаны и фиолетовую прическу. Ради бога!

Я не угроза, не противник, не опасность, я – потребитель. Шуршат сложнейшие алгоритмы, перекатывается отточенный программный код, летают терабайты, наполняются информацией бездонные базы данных. И вся эта фантастическая механика служит единственной цели: найти у меня нежное местечко, вычислить правильное время, аккуратно ткнуть виртуальным пальцем и выдавить немножко деньжат.

Конечно, если я понадоблюсь кому надо, ББ охотно выболтает все мои секреты, но, положа руку на смартфон, кому я нужен? Да и все мы.
С одной стороны, меня не будут пугать голодными крысами – бесспорно неплохо. С другой, трудно ощутить себя значительным, когда твоя главная и единственная функция: вводить код с оборота кредитки.

Стоило ожидать пакости в этом роде. Реальный мир не такое уж злобное место, просто жестокое и безразличное.

В общем будущее вышло куда комфортней предсказанного, хотя и заметно унизительней.

Диалектика.

Капелька шовинизма в море литературной критики

В рассказе «Карен и Людмила» у меня действуют персонажи широкого этнического спектра. Русская (как подразумевается) семья главной героини, еврей, два армянина и рассказчик неясной национальности, но характерной внешности.

По этому поводу мне довелось мне довелось услышать взаимоисключающие упреки, переходящие в попреки и поношения. Я, по мнению проницательного комментатора, шовинист, ненавидящий инородцев, и одновременно, по другому проницательному мнению, неприкрытый и злокозненный русофоб.

(Заметьте какой я ловкий парень, такое мало кому по плечу).

Срывая покровы и раскрывая тайны, признаюсь в невероятном секрете. Главной героине просто нравятся мужчины средиземноморской внешности. И все. Так бывает. Это, кстати, несложно заметить.

Отдельные современники просто не в состоянии спокойно видеть слова «еврей», «узбек» или «армянин». Это приводит их в состояние немедленного неистовства.
Дорогие современники, старик Фрейд любил говаривать: «иногда сигара – это просто сигара». Соответственно тунгус иногда просто тунгус. Не переживайте, пожалейте себя.
Для всех остальных у меня есть обнадеживающая новость. На двадцать пяти тысяч читателей нашлось всего двое буйных. По одной особи с каждой стороны шовинистических видений.

Почему они так не любят нашу Победу

Два года назад я написал статью, рекордно широко (для меня) разошедшуюся по сети.

Сразу скажу: мне легко и удобно рассуждать о Второй мировой и Великой Отечественной. Я занимаю совершенно взвешенную и объективную позицию, представляя эту войну столкновением абсолютного зла, заклейменного свастикой, и блистательного добра, украшенного красным знаменем и пятиконечной звездой.

Мои оппоненты, лезущие последнее время из всех щелей, не радуют разнообразием аргументации, густо облепляя одни и те же доводы, словно либеральные интеллектуалы сочный грант.

Аргумент 1. Сталин равняется Гитлеру.

Звучит хлестко и звонко, как рекламный слоган, и почти так же умно. Развивая мысль, легко заметить, что Сталин – это Наполеон, Наполеон – это Тутанхамон, Тутанхамон – это Соломон, Соломон – это кроссовки, Гитлер – это Пиночет, Пиночет – это Франко, Франко – Иван, Иван – как известно, болван, апельсиновый джем – это сапоги всмятку, да и вообще, по сути, все равно всему.

Нисколько не являясь поклонником Сталина и коммунистического эксперимента в СССР в целом, заметим очевидное: за вычетом масштабов, случившееся не было чем-то уникальным. В нашей стране попытались выстроить Царство Божие на земле прямо здесь и сейчас. История знает множество подобных попыток: ессейские общины Иудеи, маздакиты в Иране, бесчисленные еретические и конвенционные христианские движения, тайпины в Китае – вот краткий список, не претендующий на полноту. Несмотря на всю антирелигиозность и бесчеловечность, большевизм призывал к идеалам глубоко христианским и гуманистическим.

Немецкий нацизм, напротив, наполнен дистиллированным злом инфернальной чистоты, невиданной в истории последовательности и иррациональности. Говоря о средневековых ужасах нацизма, незаслуженно оскорбляют средневековье. Преследуемые и гонимые христиане, мусульмане, иудаисты, индуисты и буддисты в большинстве случаев по крайней мере могли сменить религию или покинуть страну. Такое идейное, принципиальное зло, порабощающее и убивающее не вспышкой неуправляемой черни, не алчным расчетом, а неторопливым и спокойным убеждением, находит слабые аналогии разве в кровавых обрядах народов, проживающих зарю своей истории.

Идеал нацизма – мир, лишенный равенства и справедливости, мир вечных господ и вечных рабов.
Любая попытка провести равенство между Сталиным и Гитлером, целя, конечно, совсем не туда, невольно реабилитирует немецкий нацизм, чем выталкивается за пределы разумного и приемлемого.

Аргумент 2. Пакт Молотов-Риббентроп.

Обвинять во Второй Мировой Сталина, заключившего советско-германское соглашение 1939 г., примерно так же справедливо, как винить в ней Карла Мартелла, разгромившего арабов при Пуатье в 732г. К 22 июню, как к любому событию в мировой истории, привело множество причин, среди которых есть не уступающие важностью пакту, например, участие Польши в разделе Чехословакии или ее категорическое сопротивление попыткам СССР сформировать антигитлеровский блок. Есть и более важные: например, Версальский договор, Мюнхенский сговор, политика Великобритании, видевшей в Германии середины 30-х противовес Франции на континенте.

Секретные протоколы к пакту превратились из пустой бумажки в действующее соглашение только тогда, когда Польша была разгромлена и предана англо-французскими союзниками, отказавшимися от реальной войны в пользу демонстраций силы и деклараций возмущения.

Советское правительство, как и всякое другое, действовало в августе-сентябре 1939 в коридоре возможностей, имея альтернативой воевать за враждебную Польшу вместо ее союзников.

В рассуждении о пакте прочие демагогические уловки венчает хронологическая: подразумевается, что Сталин и Молотов знали известное сегодня и школьникам. Однако в августе-сентябре 39-го никто не мог предположить разгром мая-июня 40-го. Французская армия считалась сильнейшей на континенте, даже без учета английского контингента, немецкая же фактически не существовала всего за несколько лет до того.

Аргумент 3. Трупами закидали. Без штрафбатов и заградотрядов никто не воевал.

(Сдерживаясь) К 30 ноября 1941 г., т.е. до перелома в битве за Москву, потери немецкой армии (без учета румынской, венгерской и т.д.) составили 743 000 человек (не в обиду будет сказано, это примерно соответствует немецким потерям 44-45 гг. на Западном фронте). Желающие могут подсчитать в мемуарах, скажем, Гудериана количество «ожесточенных боев», «тяжелых потерь» и «яростных сопротивлений» осенне-летней компании 1941 г. В воспоминаниях воевавших мне только раз или два попался ветеран, вообще видевший пресловутые заградотряды, но и их пулеметом в атаку не поднимали.

Упоминая о штрафбатах, здорово знать о них не из увлекательного телесериала и боевого фэнтази, производимого Марком Солониным и прочими резвыми резунами. Штрафбат, формировавшийся из ОФИЦЕРОВ, состоял по штату из 800 человек. Каждый фронт включал от одного (обычно) до трех батальонов максимум. Легко представить, насколько штрафные батальоны определяли успех операций фронта, насчитывавшего многие сотни тысяч бойцов. Для нижних чинов в составе каждой армии имелись штрафные роты, разумеется, тоже, не игравшие среди сотен обычных рот стержневой роли, приписанной сценаристами. Служба и опасности штрафных частей мало отличались от всякого другого стрелкового подразделения, поставленного на горячее направление. Увлекательный рассказ ветерана о реальной штрафной роте можно прочитать тут, например.

Презрительные рассуждения о закидывании трупами подспудно предполагают наличие где-то армии, показавшей способность легко и без особых потерь противостоять немецкой машине. На самом же деле ни польская, ни французская армия, напомню, считавшаяся сильнейшей, лавров не снискали. Великобритания, спасенная от оккупации географией, первые три года выносила из прямых столкновений с немцами исключительно поражения, расположенные в диапазоне от бесславных до позорных. Все успехи союзников достигались кратным превосходством в людях, многократным в технике и подавляющим в воздухе и на море. И даже при этом победы давались англичанам с американцами очень непросто.

Вышесказанное не принижает вклад союзников в победу. На их плечи легла, в частности, вся тяжесть колоссальной войны на море. Речь идет об очевидном факте: в 1941 г. вермахт не имел себе равных. А разговоры о трупах и заградотрядах столь же бесчестны, как заявления о не умеющих и не желающих воевать американцах, четыре года возившихся с японцами, тогда как нам хватило две недели.

Статистика фронтовых потерь сторон превосходно изучена
. Подсчеты, разумеется, не включают уничтоженных гражданских, не рожденных детей, погибших от голода и болезней, но включают сотни тысяч военнопленных замученных в немецком плену.

Все это ничуть не мешает ежегодным мыслителям переписывать друг у друга абсурдные цифры. Семь к одному, десять к одному, двадцать к одному…

Зачем же столько людей так часто и бесстыдно повторяют эти беспомощные аргументы?

Победа – один из столпов самоуважения народов СССР, необходимый для существования нации.

Некоторые из бывших соотечественников, положившие в основу самоидентификацию не-русскость (не будем тыкать пальцем в Украину), посчитали необходимым выдумать себе отдельную историю войны. Многолетними натужными усилиями рожден уродливый, отвратительный ублюдок, требующий постоянной защиты и презрительных плевков в собственных предков.

Есть и внутренние мыслители, живущие наслаждением национального самопрезрения, противоестественным образом выделяющие себя в отдельную общность, трясущиеся в ярости при виде нашей гордости и славы, норовящие хоть как-нибудь пнуть и испачкать.

Явление не ново. Слово предоставляется литературному предку, видному либерал-лакею позапрошлого столетия, Павлу Федоровичу Смердякову, рассуждающему о другой нашей великой Победе:

– В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с.

Существует несколько менее резкая и куда более ловкая позиция, чем «пили бы баварское». Столько смертей, столько горя, столько отчаянья, – говорят они, – так не будем же праздновать, будем скорбеть. Как в любой толковой неправде, тут примешена ложка правды.

Это действительно еще и день горечи и скорби. Но не только, совсем не только. Чудовищная цена неотъемлемая основа подлинного величия и гордости.


Мой ВК
Мой FB
Мой ИГ