Category: история

Троцкий, Медичи и Маркес

Жизнь полна боли и разочарований. Я прекратил просмотр сериала «Медичи», обессилив от унылого позора. А как все начиналось!
Тема замечательная. По моему радикальному мнению, Медичи, в первую очередь Козимо Старый и Лоренцо Великолепный, ну и ладно, буду щедрым, Пьеро Подагрик сделали для человечества не меньше, чем Рафаэль, Донателло и Микеланджело. А может, и побольше. Без их страсти к знанию, щедрости и терпения Ренессанс никогда не состоялся бы с таким взрывным блеском.

Снял сериал Netflix из чего вытекает огромный бюджет. У них Дастин Хофманн Джованни ди Биччи играет! На Козимо Старого взяли Робба Старка из «Игры престолов». И самое главное, история ранних Медичи – такой триллер, где выдумывать ничего не нужно, реальных драматических коллизий хватит на десять сезонов.

Создатели сериала чудесным образом переработали этот превосходный материал в занудную жвачку. Просто невероятно, до какой степени можно все испоганить. Нет, интерьеры, костюмы и компьютерная графика выше всяких похвал. Одна Санта-Мария-дель-Фьере без знаменитого купола чего стоит. Куполлоне (куполище), зовут его флорентинцы. Профессиональный историк наверняка нашел бы к чему придраться, но у меня антураж вызвал только аплодисменты.

Сюжет же сделан чудовищно. Центральная коллизия первых шести серий (и двадцатых-тридцатых XV века Флоренции) соперничество Альбицци и Медичи. Ладно Ринальдо сделали ровесником Козимо, хотя в реальности он на двадцать лет старше. Может и неплохая идея показать, как дружба молодых людей разваливается под влиянием политических и семейных интересов. Я другого понять не могу. От сериала полное ощущение, что подлый Альбицци бьется за власть, а благородный Козимо за справедливость.

Дрожь отвращения мешает мне подбирать слова.

– Дебилы! – это, если выражаться сдержанно.

Во Флоренции кипела борьба двух партий, Медичи были лидерами пополанов, партии средних и отчасти бедных слоев. Альбицци возглавляли партию наследственной купеческой, банковской и цеховой верхушки, партию городской олигархии.

Сами Медичи к тому времени уже стали крупнейшими итальянским банкирами, обладателями фантастического состояния. Кстати сказать, это вечный сюжет. Чтобы далеко не ходить, недовольство элитами в США недавно вылилось в избрание миллиардера Трампа. Казалось бы, у авторов в руках яркий социальный конфликт, высокомерие олигархии, популизм Медичи, горькая ирония истории, но нет, на замену предложено жевание соплей с грозными взглядами и раздуванием ноздрей.

Силы мои кончились на возвращение Медичи из первого изгнания. Козимо всеми силами защищает сперва Ринальди Альбицци от смертной казни, потом имущество Альбицци от конфискаций. Бог с ним, что в реальности политические казни почти не использовались и по очень простой причине: легитимация таких крайних мер создавала угрозу для всех, учитывая переменчивость политического рельефа Флоренции.

Настоящий Козимо Медичи слабоумием не страдал, иначе не удержался бы тридцать лет во главе беспокойной Флоренции. Козимо Старый превосходно знал, что деньги и власть – разные агрегатные состояния одного и того же. После победы он с удовольствием перераспределил имущество побежденных в пользу сторонников, ну и свою конечно. Правда, перед этим он защищал Альбицци, но именно настолько вяло, чтобы самые несмышленые единомышленники уловили намек.

Добил меня эпизод, где Козимо показывают «Давида» Донателло. «Потрясающе, – говорит киношный Козимо, – эту красоту должны видеть все! Поставьте его во двор».
Судя по всему, Медичи устраивали у себя во дворе дискотеки, иначе кто там мог увидеть скульптуру, кроме домочадцев? Невозможно понять, почему не использовать подлинную историю донателловского «Давида», очаровательную и смешную, раскрывающую характер Козимо, всю его снисходительную терпеливость с гениями.

Фактически Козимо Старый обладал почти диктаторской властью, но формально Флоренция оставалась республикой, где скрупулезно соблюдалась старинная необыкновенно запутанная демократическая процедура. Старый лис внимательно следил за поддержанием декораций, изображая обычного гражданина, пусть и авторитетного.

В тогдашней символике Давид означал демократию, маленького человека, народ в его борьбе с тираном Голиафом. Кстати сказать, более поздний и еще более знаменитый «Давид» был заказан у Микеланджело в период очередного изгнания Медичи и установлен на главной площади в лоджии Лацци. Символика вполне очевидная: идеально сложенный флорентийский народ одолел отвратительную тиранию. Отдельное спасибо Медичи, что, вернувшись, они скульптуру не тронули.

По всей видимости, Козимо хотел преподнести бронзу в подарок городу, чтобы лишний раз подчеркнуть преданность республиканским идеалам. Характерно, что у Давида целых два лавровых венка (на шляпе и постаменте), в данном случае это не только символ победы, но и отсылка к святому покровителю семейства Медичи Лоренцо (Lorenzo), который созвучен лавру (lauro).

Донателло создал шедевр, ничего подобного никто не делал со времен античности, но продемонстрировать подобное произведение широкой публике нечего было и думать, по довольно забавным причинам.

Италия вообще, а Флоренция в особенности, широко славились распространением гомосексуализма. В тогдашнем французском соответствующий порок назывался итальянским, а в немецком сленге присутствовало словечко «флорентинец». Незадолго до того, после неудачной войны с Луккой, многие связывали слабость армии с распространением гомосексуализма среди юношества. В превентивных целях у Старого рынка даже открыли несколько недорогих борделей.

«Давид» вышел совершенно очевидным гомосексуалистом. Про этого игривого парня и так все очевидно, а флорентинцы вдобавок хорошо знали Донателло, и репутация у него была по этой части самая однозначная. Установить нечто подобное в публичном месте, да еще как символ гражданственности, было совершенно немыслимо.

Для средневекового человека ситуация выглядела вполне ясно и довольно опасно для Донателло. Большой начальник, властитель государства, судеб и гор золота, заказывает ремесленнику дорогостоящую работу, тот исполняет ее с изумительным мастерством, но с заведомо издевательским изъяном, исключающим использование по назначению. Делает, скажем, тканые золотом штаны с огромной дыркой на заднице. Неприятности ждали у такого ремесленника.

К счастью для человечества, Козимо Старый не принадлежал уже средневековью, он не считал Донателло кузнецом высшей категории. Очень может быть, что ему действительно принадлежит приписываемая фраза: «этих гениев нужно воспринимать так, словно они не из плоти сделаны, а сотканы из звездной пыли».

Козима увидел шедевр, расплатился и оставил у себя в частном владении возможно, тяжело вздохнув, а Донателло продолжил пользоваться покровительством Медичи.
Как можно отказаться от этой чудесной истории? Она ведь очень показательно раскрывает, как непросто приходилось Медичи с беспокойной толпой гениев, окружавших их, какого нечеловеческого внимания и терпения требовали их бесконечные выходки. Все эти скандалы, истерики, обесчещенные девицы, драки, обрюхаченные монахини и даже убийства.

Взамен сюжет сериала движет убогая выдумка. Якобы Козимо мечтал стать художником, но папа заставил его стать банкиром. Здесь в чем глупость: Козимо, действительно, мыслил совершенно революционно для своего времени, но ренессансный человек, как и средневековый, оставался в рамках традиционного общества, до сих пор, кстати сказать, сохраняющегося много где, включая и некоторые регионы нашей страны.

В отличие от современного общества, в обществе традиционном человек видит себя не только индивидуальностью, но продолжением отца и деда, неся обязательства перед родом, предками и потомками. Такому человеку в голову не придет бросить поприще своего великого рода ради самореализации.

Ну и, конечно, как бы не восхищались Медичи художниками, ровней они их, разумеется, не считали.

Сериал отчасти оживает в любовных линиях. Козимо дважды, с двадцатилетним перерывом, увлекается женщинами, тут повествование становится хотя бы психологически правдоподобным.

Козимо Старый любил жизнь и, очень вероятно, женщин, но ведь не только. Он любил книги, деньги, греческую философию, Тоскану, своих друзей, античные древности, гениев, Флоренцию, красоту во всех проявлениях, политику, детей и внуков, загородное поместье в Кареджи, ловкие интриги и Италию. Этот человек был искренне и глубоко увлечен, к примеру, платоновской философией. Он тратил фантастические суммы, собирая, покупая, копируя и даже, говорят, воруя книги по всей Европе, он основал первую публичную библиотеку. Козима (вместе с сыном и внуком) создал облик сегодняшней Флоренции, потратив немыслимые деньги на ее украшения. Всю эту красивую, сложную, яркую и совершенно реальную жизнь авторы заменили чем-то таким же стереотипным, как весенний Париж на фоне Эйфелевой башни.

Это ведь не о Козимо Старом и не об отце его Джованни Ди Биччи. Это о пареньке из Канзаса (Южной Каролины, Монтаны, Мельбурна, Ливерпуля), который мечтал уехать в большой город учиться на киношника. Ретроград папаша его не пускал, пытался приставить к семейному делу (аптеке, автомастерской, ресторану). Паренек одолел и уехал, но может напрячь воображение и представить, что остался. Самые яркие эмоции в жизни принесли ему две любовные истории. Сперва в родном городке с одноклассницей, затем, двадцать лет спустя, с девушкой сильно младше – дело едва до развода не дошло или дошло, не важно.

Ровно эта история нам и рассказана, поскольку другой авторы не знают, а ни понять, ни выдумать чужую не в силах.

Собственно, это типичная история для биографий (употребление слова «байопик» ведь не введено пока законодательно?). Довелось мне тут посмотреть пару серий «Троцкого» – все то же самое.

Троцкий действительно был жесток, математически жесток, я бы сказал, и честолюбив, он даже страшнее, намного страшнее, чем в сериале, но этим не исчерпывается. Троцкий – человек идеалов, его ценности и стремления далеко выходили за пределы личного комфорта (денег), славы (Оскара) и употребления кинозвезд. Он грезил земным раем, обществом справедливости и благоденствия, и обладал самыми стойким и разветвленным представлениям о методе построения такого рая.

В художественном смысле важно не то, насколько верны или разумны его идеи, а то что без них рассказать о Троцком невозможно. Так и получилось, вместо драматической биографии яркого, сложного и спорного человека, нам рассказали про то, как переменился парень, когда его назначили главным режиссером.

Такое уже случалось многократно и, без сомнения, будет повторяться снова и снова. В этом роде мартышки сняли бы сериал о Габриэле Гарсии Маркесе. Писатель у них бы очень убедительно ел бананы и размножался, а в остальном вышла бы туманная карикатуру, мартышки ведь не понимают, зачем и как живет такой человек, для чего садится за стол, обложившись книгами и блокнотами.

Принцесса и Людоед

Давным-давно, в далекой сказочной стране жил Злобный Людоед, жестокий, бессердечный и коварный, к тому же ужасно нечистоплотный. Так, во всяком случае, про него говорили. В те темные, непросвещенные времена людей, сказочных персонажей, даже целые народы, страны и религии часто судили предвзято и несправедливо, руководствуясь самыми нелепыми предрассудками. Штампы и выдумки не раз приводили к чудовищным жестокостям, довольно вспомнить трагедии испанских морисков и трансильванских вампиров.

Collapse )

Мазо-фашизм

После поста о безумном историческом высказывании г. Турчинова, я получил настоящую феерию, переходящую в шизофрению на 300 с лишним комментариев. Оказывается, множество украинцев почерпнуло исторические познания из того же отравленного колодца. Удивляться особенно не приходится, мне нередко доводится проводить интервью с соискателями, а это покачнет уверенность в осмысленности всеобщего среднего образования у любого Макаренко.

Не имеет смысла подробно пересказывать популярную на Украине версию восточноевропейской истории, представляющую узкоспециальный интерес для отдельных клиницистов. Понятно, что древнейший украинский народ не имеет ничего общего с ордынскими московитами, которые то ли финно-угры, то ли тюрки (разницы, как я понял, особенной нет).

Отдельные пациенты излагали исторические видения довольно связно, не прибегая к древней, ложно приписанной монголам, лексике. Меня, как опытного диагноста, заинтересовал любопытный синдром, прослеживающийся у всех больных, чья речь принципиально поддается семантическому анализу.

Когда я позволил себе заметить, что термин Московия никогда не употреблялся в качестве самоназвания, пациент парировал, что «так его называли везде в Европе», считая подобный аргументом разящим и неодолимым.

Один, особенно начитанный больной, указывал на единственно правильную Русь, расположенную в Галицко-Волынском княжестве. Категорическим аргументом служило признание папой римским Даниила Галицкого королем Руси. «Король это король, короля признает вся Европа, король это тебе не какой нибуть князек московский» (орфография сохранена).

Из занудства, можно отметить, что в описываемый период католическая Европа была варварской и отсталой, во всех отношениях далеко уступавшей арабам и грекам. Любопытно другое, Даниила Галицкого политические резоны принудили к унижению, отчасти схожему с унижениями восточно-русских князей перед монголами ради владимирского великокняжеского стола. Даниил, пусть номинально, получил власть не по рождению, а из чужой воли. И именно унижение славного князя Даниила представляется пациенту поводом для гордости.

Больных не интересует, как называли страну населявшие ее люди, или как называли ее в Казанском ханстве, Византии или Ногайской Орде, а интересует исключительно термин, ходивший в европейских странах. Самодержавная и независимая власть древнерусских князей приобретает значение только после признания синьором Конти, известным как папа римский Александр IV.

Переходя к диагнозу.

Мы, определенно, имеем дело с уникальной разновидностью фашизма. Я, претендуя на приоритет, определил бы его как мазо-фашизм. Пациенты добровольно признают свой народ, историю и культуру второсортными, приобретающими значения только под благосклонным взглядом первосортных европейцев. Главным утешением при этом служит наличие третьесортного соседа, вовсе лишенного человеческих черт.

Подобная трансформация неудивительна. Отказавшись от заслуженной доли великой истории и культуры, созданных, в том числе, собственными предками, оборачиваешься, в самом деле, чем-то второсортным. По доброй воли окунувшись в историческое убожество, страстно хочется выдумать себе хоть немного величия, а соседям упоительного ничтожества.

Почему Михалковым всегда дают деньги. Тайна раскрыта.

Министерство культуры станет соучредителем «Российского фонда культуры» Никиты Михалкова. В обмен, НКО получит федеральные субсидии и имущество, в частности здание на Гоголевском бульваре в Москве. Говоря короче, ему снова отсыпали из казны. Собственно, к этому сводится большинство новостей про Никиту Сергеевича. У меня есть предложение, колоссально экономящее труд, время и газетные площади. Можно просто писать: Н.С. Михалков и сумма. Например, Михалков, $5 миллионов. Поводы, все равно, представляют интерес сугубо академический. Никто в целом свете давно не сомневается в гениальной одаренности этого творческого человека, его способности бесконечно находить свежие пути поковыряться в бюджете. Фонды, ресторанные сети и прочие виньетки только украшают добытую сумму декоративным орнаментом. Кстати, сэкономленные ресурсы тоже следует передать бедствующему Никите Сергеевичу.
Collapse )

Почему они так не любят нашу Победу

Сразу скажу, мне легко и удобно рассуждать о Второй мировой и Великой Отечественной. Я занимаю совершенно взвешенную и объективную позицию, представляя эту войну столкновением абсолютного зла, заклейменного свастикой и блистательного добра, украшенного красным знаменем и пятиконечной звездой.

Мои оппоненты, лезущие последнее время из всех щелей, не радуют разнообразием аргументации, густо облепляя одни и те же доводы, словно либеральные интеллектуалы сочный грант.

Аргумент 1. Сталин равняется Гитлеру.

Звучит хлестко и звонко, как рекламный слоган и почти также умно. Развивая мысль, легко заметить, что Сталин – это Наполеон, Наполеон – это Тутанхамон, Тутанхамон – это Соломон, Соломон – это кроссовки, Гитлер – это Пиночет, Пиночет – это Франко, Франко – Иван, Иван, как известно, болван, апельсиновый джем – это сапоги всмятку, да и, вообще, по сути, все равно всему.

Нисколько не являясь поклонником Сталина и коммунистического эксперимента в СССР в целом, заметим очевидное: за вычетом масштабов, случившееся не было чем-то уникальным. В нашей стране попытались выстроить царство божие на земле прямо здесь и сейчас. История знает множество подобных попыток: ессейские общины Иудеи, маздакиты в Иране, бесчисленные еретические и конвенционные христианские движения, тайпины в Китае - вот краткий список, не претендующий на полноту. Несмотря на всю антирелигиозность и бесчеловечность, большевизм призывал к идеалам глубоко христианским и гуманистическим.

Немецкий нацизм, напротив, наполнен дистиллированным злом инфернальной чистоты, невиданной в истории последовательности и иррациональности. Говоря о средневековых ужасах нацизма, незаслуженно оскорбляют средневековье. Преследуемые и гонимые христиане, мусульмане, иудаисты, индуисты и буддисты в большинстве случаев, по крайней мере, могли сменить религию или покинуть страну. Такое идейное, принципиальное зло, порабощающее и убивающее не вспышкой неуправляемой черни, не алчным расчетом, а неторопливым и спокойным убеждением, находит слабые аналогии разве в кровавых обрядах народов, проживающих зарю своей истории.

Идеал нацизма - мир, лишенный равенства и справедливости, мир вечных господ и вечных рабов.
Любая попытка провести равенство между Сталиным и Гитлером, целя, конечно, совсем не туда, невольно реабилитирует немецкий нацизм, чем выталкивается за пределы разумного и приемлемого.

Аргумент 2. Пакт Молотов-Риббентроп.

Обвинять во Второй Мировой Сталина, заключившего советско-германское соглашение 1939 г., примерно также справедливо, как винить в ней Карла Мартелла, разгромившего арабов при Пуатье в 732г. К 22 июню, как к любому событию в мировой истории, привело множество причин, среди которых есть не уступающие важностью пакту, например, участие Польши в разделе Чехословакии или ее категорическое сопротивление попыткам СССР сформировать антигитлеровский блок. Есть и более важные, например, Версальский договор, Мюнхенский сговор, политика Великобритании, видевшей в Германии середины 30-х противовес Франции на континенте.

Секретные протоколы к пакту превратились из пустой бумажки в действующее соглашение только тогда, когда Польша была разгромлена и предана англо-французскими союзниками, отказавшимися от реальной войны в пользу демонстраций силы и деклараций возмущения.

Советское правительство, как и всякое другое, действовало в августе-сентябре 1939 в коридоре возможностей, имея альтернативой воевать за враждебную Польшу вместо ее союзников.

В рассуждении о пакте прочие демагогические уловки венчает хронологическая - подразумевается, что Сталина и Молотов знали известное сегодня и школьникам. Однако, в августе-сентябре 39-го никто не мог предположить французский разгром мая-июня 40-го. Французская армия считалась сильнейшей на континенте, даже без учета английского контингента, немецкая же фактически не существовала всего за несколько лет до того.

Аргумент 3. Трупами закидали. Без штрафбатов и заградотрядов никто не воевал.

(Сдерживаясь) К 30 ноября 1941 г., т.е. до перелома в Битве за Москву, потери немецкой армии (без учета румынской, венгерской и т.д.) составили 743 000 человек (не в обиду будет сказано, это примерно соответствует немецким потерям 44-45 на Западном фронте). Желающие могут подсчитать в мемуарах, скажем, Гудериана количество «ожесточенных боев», «тяжелых потерь» и «яростных сопротивлений» осенне-летней компании 1941 г. В воспоминаниях воевавших, мне только раз или два попался ветеран, вообще видевший пресловутые заградотряды, но и их пулеметом в атаку не поднимали.

Упоминая о штрафбатах, здорово знать о них не из увлекательного телесериала и боевого фэнтази, производимого Марком Солониным и прочими резвыми резунами. Штрафбат, формировавшийся из ОФИЦЕРОВ, состоял по штату из 800 человек. Каждый фронт включал от одного (обычно), до трех батальонов максимум. Легко представить насколько штрафные батальоны определяли успех операций фронта, насчитывавшего многие сотни тысяч бойцов. Для нижних чинов в составе каждой армии имелись штрафные роты, разумеется, тоже, не игравших среди сотен обычных рот стержневой роли, приписанной сценаристами. Служба и опасности штрафных частей мало отличались от всякого другого стрелкового подразделения, поставленного на горячее направлении. Увлекательный рассказ ветерана о реальной штрафной роте можно прочитать тут, например.

Презрительные рассуждения о закидывании трупами, подспудно предполагают наличие где-то армии, показавшей способность легко и без особых потерь противостоять немецкой машине. На самом же деле, ни польская, ни французская армия, напомню, считавшаяся сильнейшей, лавров не снискали. Великобритания, спасенная от оккупации географией, первые три года выносила из прямых столкновений с немцами исключительно поражения, расположенные в диапазоне от бесславных, до позорных. Все успехи союзников достигались кратным превосходством в людях, многократном в технике и подавляющем в воздухе и на море. И даже при этом, победы давались англичанам с американцами очень непросто.

Вышесказанное не принижает вклад союзников в победу. На их плечи легла, в частности, вся тяжесть колоссальной войны на море. Речь идет об очевидном факте того, что в 1941 г. вермахт не имела себе равных и показывает действительную ценность и сложность Победы. А разговоры о трупах и заградотрядах столь же бесчестны, как заявления о не умеющих и не желающих воевать американцах, четыре года возившихся с японцами, тогда как нам хватило двух недель.

Зачем же столько людей столь часто повторяют столь слабую аргументацию?

Победа один из столпов самоуважения народов СССР, необходимый для существования нации.

Некоторые из бывших соотечественников, положившие в основу самоидентификацию не-русскость (не будем тыкать пальцем в Украину), посчитали необходимым выдумать себе отдельную историю войны. Многолетними натужными усилиями рожден уродливый, отвратительный ублюдок, требующий постоянной защиты и презрительных плевков в собственных предков.

Есть и внутренние мыслители, живущие наслаждением национального самопрезрения, противоестественным образом выделяющие себя в отдельную общность, трясущиеся в ярости при виде нашей гордости и славы, норовящие хоть как-нибудь пнуть и испачкать.

Явление не ново. Слово предоставляется литературному предку, видному либерал-лакею позапрошлого столетия, Павлу Федоровичу Смердякову, рассуждающему о другой нашей великой Победе:

- В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого, отца нынешнему, и хорошо, кабы нас тогда покорили эти самые французы: умная нация покорила бы весьма глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с.

Продолжение

Мой facebook

Кардиналы, конклавы и переезды.

Очень скоро кардиналы запрутся в Сикстинской капелле.

В этих вот скромных интерьерах:

sistine-chapel3
Chapelle_sixtine6


Кажется, что кардиналы собирались здесь всегда. Что, стоило Микеланджело завершить работы, (наверняка, со злостными недоделками, сорвав бюджет и сроки) демонтировать леса и уйти (наверняка, занудно и безнадежно) осаждать папское казначейство, как кардиналы собрали конклав. Просто обновить интерьер.

[Читать дальше]На самом же деле, первые выборы в Сикстинской капелле прошли только в 1878. Бенедикт XVI стал юбилейным, десятым папой избранным тут. В Квиринальском дворце, где они заседали прежде, жил итальянский король. Отношения с ним церкви исключали возможность попросить гостеприимства.

В понтификат покойного Пия IX самый длинный и один из самых неудачных в истории католичества Папское государство в два приема было присоединено к итальянскому королевству. До того папа римский был неограниченным монархом обширного государства в центральной Италии, правда, одного из самых бедных, отсталых и коррумпированных в Европе.

Воссоединение Папской области и Италии узаконили плебисцитом, что никак не утешило понтифика. Он отлучил от церкви всех причастных и обиженно заперся в Ватикане. Его феодальная логика в наше время уже не вполне понятна. Дело в том, что в средневековом представлении территория принадлежит короне как частная собственность, и все эти плебисциты - чистый грабеж. Это, как если бы вы сдали трехкомнатную квартиру трем семьям, а они демократическим голосованием решили не платить вам аренду.

Следующие пятьдесят девять лет папы не признавали объединенную Италию, запрещая католикам участвовать в политической жизни. Пятьдесят два года папы даже не выходили для традиционного благословления на внешнюю лоджию собора святого Петра. Так они демонстрировали себя запертыми в Ватикане узниками.

Странное состояние папства нашло свое отражение в современном облике Рима. Это палаццо Венеции на площади Венеции, построенное венецианским кардиналом, после папой Павлом II, а затем представительство венецианской же республики. О тех временах напоминает крылатый лев святого Марка на фасаде, символ опять-таки Венеции. Здание знаковое и переходное во всех смыслах. Ренессансный дворец, притворяющийся средневековой крепостью, украшенный вполне декоративными крепостными зубцами. Он стал свидетельством набиравшего силу очередного возрождения Рима, находившегося в то время в жалком состоянии, не сравнимом с блеском Флоренции, Венеции, Милана и Неаполя.
venezia
800px-Roma-palazzovenezia02

Построен палаццо из травертина выломанного из Колизея, театра Марцелла и прочих античных построек. Так строили в Риме до того и так будут строить следующие полвека. При желании тут можно найти какой-нибудь символизм. П-образная форма зубцов на дворце указывает на принадлежность владельца к партии гвельфов, то есть сторонников светской власти пап, боровшейся в средние века с партией гиббелинов, сторонников германских императоров, подрабатывавших на полставки итальянскими королями.

Дуче Бенито Муссолини держал в палаццо штаб-квартиру, и в окне его кабинете, нечего и говорить, никогда не гас свет. С балкона палаццо Венеция он произнес самые важные для Италии слова. Отсюда он объявил в 36-ом о создании Империи, а в 40-ом о вступлении в войну.
муссолини

После присоединения к Италии Рима, город пережил несколько волн реконструкции, временами напоминающую то сталинскую, то лужковскую реконструкцию Москвы, смягченную национальным характером. Балконный оратор был вдохновителем последней и самой масштабной, но к надругательству над окружением палаццо Венеция он не причастен.
Roma.Piazza_Venezia
На рубеже девятнадцатого и двадцатого века, площадь Венеции была самым варварским образом расширена. При этом улица, идущая мимо палаццо Венеция на площадь, получила имя того самого плебисцита. Замыкая площадь, воздвигли чудовищных размеров мемориал королю-объединителю Виктору Эммануилу II, затмевающий украшенный Микеланджело Капитолий и античные памятники. Сметливые итальянцы даже справились без Церетели.

Piazza_Venezia_-_Il_Vittoriano

Напротив палаццо Венеция, на освободившемся "пятне" Assicurazioni Generali возвела палаццо имени себя. Кстати, она и теперь процветает, оставаясь крупнейшей страховой компанией Италии и одной из самых больших в мире. Единственное, что в здании подлинное - это лев с бастиона в Падуе, принадлежавшей когда-то венецианской республике. Все остальное удачная стилизация.

Palazzo_Assicurazioni Generali


Зубцы на палаццо Assicurazioni Generali гибеллинские, в виде ласточкина хвоста, такие же, как на кремлевской стене. Итальянцы, получившие московский тендер, то ли не забыли домашних убеждений, то ли умело льстили местным претензиям на третий Рим и имперское величие.

Их соотечественники в самой мелочи не смогли удержаться от шпильки.

Добавить в друзья